Дмитрий Брусникин
20.06 13:05
фото  
Аудио звук

«Действующие лица»
Дмитрий БРУСНИКИН

Дмитрий Ситковецкий (violin-fund.ru)
19.06 13:05
фото  
Аудио звук

«Действующие лица»
Дмитрий СИТКОВЕЦКИЙ

Хотиненко Владимир Иванович (фото - www.trud.ru)
18.06 13:05
фото  
Аудио звук

«Действующие лица»
Владимир ХОТИНЕНКО

Сокольники (фото archpolis.org)
17.06 13:05
фото  
Аудио звук

«Действующие лица»
Сергей ГЕОРГИЕВСКИЙ

Елена Камбурова
16.06 13:05
фото  
Аудио звук

«Действующие лица»
Елена КАМБУРОВА

31.05.05 15:50
Игорь ЗОЛОТУССКИЙ в эфире Радио «Культура»
Игорь Золотусский
фото  











«ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА»
13.04.2005
14-00
Ведущий – Петр МАНСИЛЬЯ-КРУЗ


П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ – Завтра, 14 апреля состоится торжественная церемония вручения одной из российских литературных премий, премии Александра Солженицына. Премия вручается с 1998 года и присуждается писателям живущим в России и пишущим на русском языке. Не за отдельное произведение, а по совокупности заслуг. Денежная сумма премии двадцать пять тысяч долларов. В постоянное жюри входят супруги Солженицыны, Людмила Сараскина, Павел Босинский, Валентин Непомнящий и Никита Струве. В предыдущие годы обладателями почетных наград становились филолог Владимир Топоров - 98 год, поэт Инна Леснянская - 99-й, Ольга Седакова, Юрий Кублановский - 2003 год, прозаики - Валентин Распутин - 2000 год, Константин Воробьев и Евгений Носов - 2001 год, Леонид Бородин - 2002 год, философ Александр Панарин, режиссер Владимир Бортко и артист Евгений Миронов - 2004 год...

У нас в студии лауреат премии Александра Солженицына этого года Игорь Петрович Золотусский. Здравствуйте Игорь Петрович.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Здравствуйте.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Игорь Петрович Золотусский родился в 1930 году в Москве. Родители были репрессированы. Игорь Петрович воспитывался в детдоме. Окончил филологический факультет Казанского университета, работал учителем в школе, корреспондентом газеты «Молодой дальневосточник», корреспондентом Хабаровского радио, корреспондентом «Литературной газеты», обозревателем журнала «Литературное обозрение», редактором «Литературной газеты». В 1961 году на Всероссийском семинаре молодых критиков, Корней Чуковский высоко оценил его способности литературного критика. Переехав сначала во Владимир, а потом в Москву, Залотусский начал работать в «Литературной газете». Писал о современной прозе, затем по его собственному признанию современная литература перестала удовлетворять его и он занялся изучением творчества Гоголя. Через 10 лет в 1978 году все серии ЖЗЛ вышла его книга, с тех пор она неоднократно переиздавалась. Игорь Петрович Золотусский член Союза писателей СССР, русского Пен-центра, был сопредседателем и первым секретарем Союза российских писателей, членом редколлегии, затем общественного Совета литературного обозрения альманаха «Круг чтения», член президентского Совета международной ассоциации «Мир культуры». Награжден орденом «Знак Почета», премией журнала «Огонек» и «Литературной газеты». Игорь Петрович, как вы узнали о том, что вы получили премию Александра Солженицына.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я узнал об этом 1 марта этого года, когда ехал из больницы домой. Из больницы, где мне снимали катаракту.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Скажите пожалуйста, а какова вообще процедура награждения? Есть ли другие номинанты, кто решает, кто выбирает лауреата?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я думаю что есть, хотя я не посвящен в работу жюри этой премии. Я думаю, что там есть ни один номинант, там много и эти имена обсуждаются. Ну а потом выносится коллективное мнение, иногда оно бывает не абсолютно коллективным, но в этом раз, 10 февраля, мне позвонил Александр Исаевич, собственно говоря, узнал я все-таки 10 февраля, только объявлено было 1 марта и сказал, что он поздравляет меня и поздравляет с тем, что эта премия была присуждена мне большинством, т.е. все члены жюри проголосовали - за.
П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Важно ли для вас, что эта премия исходит именно от Александра Исаевича Солженицына?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Конечно, потому что я давно уважаю этого человека и как человека, как мужчину и как писателя и продолжаю уважать до сих пор.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Формулировка того, за что дается собственно премия, в этом году звучит так: «масштабность художественных и критических исследований современной словесности и глубинные постижения гения и судьбы Гоголя. За верность и независимом поиске традициям и нравственным достоинствам русской литературы». Когда вы услышали эту формулировку, какие чувства вы испытали?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я испытал чувство радости, потому что эта формулировка, как мне кажется, совершенно точно определяет то, что я делал за всю свою жизнь, как критик и писатель.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А до того как вам присудили эту премию, у вас было какое-то ощущение, что ваше творчество недооценено?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Никогда такого чувства у меня не было.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А скажите пожалуйста, в этой формулировке есть слова о «исследовании современной словесности». Вообще вы занимаетесь исследованиями современной словесности сейчас?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Если быть точным, то я занимался этим и занимался много лет. Я писал о наиболее крупных явлениях современной литературы, о писателях близких мне. Это были лучшие писатели моего времени, такие как Федор Абрамов, Константин Воробьев, Виктор Курочкин, Василий Белов, Распутин, Фазиль Искандер и другие. Ну естественно и Александр Исаевич Солженицын, хотя его имя часто вымарывалось из моих статей.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А если говорить о современной литературе, о литературе конца ХХ века и начала ХХI, как вы относитесь к тому, что происходит сейчас с русской литературой, есть ли у вас любимые писатели этого времени?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Вы знаете, я не отношусь к русской литературе нынешней как к законченному бедствию. Конечно если бы я так сказал, я был бы не прав. Просто есть много потоков, которые вливаются в это море, называемое русской литературой. Среди них есть и потоки, которые идут от чистых ручьев, а есть потоки, которые идут от канализации. И вы знаете, я стараюсь проходить мимо на почтенном расстоянии, от тех стоков, где дурно пахнет, но там, где идет поток, который выбивается из-под земли с чистой водой, там я останавливаюсь и стараюсь вглядеться в него. Читаю книги молодых писателей талантливых. Даже по обязанности сейчас, потому что я член жюри толстовской премии «Ясная Поляна», куда поступает много книг на эту премию. Мне пришлось за последние 3 года, премия эта существует недавно, прочесть много талантливых книг, людей, которые живут в разных местах нашего Отечества. Например, Петр Краснов в Оренбурге, замечательный писатель, Елена Крюкова, музыкант, поэтесса и прекрасный прозаик, которая живет в Нижнем Новгороде, Олег Ермаков, которого я давно люблю, который вернулся с афганской войны и стал писать о ней. Я его заметил не потому, что он писал об Афганистане, а потому, что он писал об Афганистане как когда-то Толстой о Крымской войне. Меня поразила его проза и человек этот удивительный, он живет в Смоленске, работает по-моему монтером, нигде не показывается и тем достойнее, на мой взгляд, ведет себя.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Игорь Петрович, вот имена, которые вы сейчас перечислили, вы наверное с этим согласитесь, неизвестны широкому кругу читателей. Это скорее потаенная литература, которой не видно на книжных прилавках.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Да.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Как вам кажется, чем объясняется это несовпадение популярности и талантливости писателей?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Это обычная история жизни. Ведь во времена Гоголя и Пушкина, вы думаете все знали их имена? Гораздо больше людей, даже читателей или подписчиков тогдашних журналов, в частности библиотеки для чтения, они знали имена Булгарина и Синьковского, т.е. барона Бромбеуса, потому что библиотека для чтения, редактором которой был Синьковский, он же барон Бромбеус, выходила тиражом 5 тысяч экземпляров, по тому времени огромный тираж. Так же как кстати, и «Северная пчела» имела такой тираж. А пушкинский «Современник» в первом номере которого печатались примерно две трети занимали сочинения Пушкина и одну треть сочинения Гоголя, где были напечатаны стихи Тютчева, Жуковского, где печатался Вяземский, имел тираж около 600 экземпляров. Это объяснялось спросом нашей несчастной публики, которая любит читать барона Бромбеуса. Кто у нас сегодня барон Бромбеус? Кто пишет у нас такие эротические, полупорнографические повести. Ну я не знаю, мне трудно сказать, но мне кажется под этим общим именем можно назвать целую группу современных писателей, которых я к счастью, не читаю.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вы даже не пробуете их читать?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Как писал Есенин, правда о «Капитале», вот никогда, ни при какой погоде я этих книг конечно не читал.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вы все-таки наиболее известны как литературный критик. Скажите, что сейчас происходит в современной литературной критике, как вы к этому относитесь? Критика пишет о тех книгах, о которых следует по вашему писать или о каких-то других?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Вы знаете у меня очень печальное представление о современной критике, потому что слово критика на заре моей юности, молодости имела обратную связь. Писатели очень не любят тех критиков, которые о них не пишут. И когда я печатал свои статьи в «Новом мире», в «Литературной газете», я конечно получал письма с проклятиями от писателей прежде всего. Я был довольно суровый критик и получал очень много писем от читателей. Я сомневаюсь, что сейчас критик получает такие письма. Критика, которая существует для двух, трех людей, - для приятелей, для литераторов, которых она обслуживает, потому что некоторые критики напоминают мне официантов, которые с подносами бегают между столиков и стараются попасть быстрее к тому столику, где лучше платят. В такой критике мне делать было нечего, откровенно говоря и поэтому я тихо так, незаметно и без всякого торжества ушел из критики.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А может быть сейчас изменилась функция критики?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Да, я согласен. Скорее уже теперь такой американизированный тип критики, потому что американские газеты печатают такие короткие рецензии, которые оповещают о вышедших книгах. Это конечно тоже полезная работа, безусловно. И наконец университетские журналы с очень ничтожным тиражом обозревают какие-то современные издания, тогда как раньше появление статьи крупного критика в крупном журнале было событием. Сейчас это чисто информационная работа и вообще мир стал информационным. Мысль из него ушла, и осталось только сообщение.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вернемся к премии. Вот вы сейчас нарисовали довольно мрачную картину современной российской литературы.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Но все-таки не совсем.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Не совсем, да. Со светлыми пятнами, но тем не менее.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Особенно если заглянуть в русскую провинцию. Москва никогда не была Россией. «Россия внутри России», - писал Гоголь.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Как вам кажется, помогает ли солженицынская премия пережить эту пору культурного ненастья, как сказала Наталья Солженицына о происходящем в современности с русской литературой.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Солженицынская премия, если говорить о ней, отвлекаясь о той премии, которой меня наградили, все-таки держит уровень литературы. Все лауреаты этой премии, это как правило люди не просто талантливые, но люди, которые работают в традициях русской литературы ХIХ века. А какая центральная традиция русской литературы ХIX века? Конечно это христианская традиция, которая совершенно ушла из современной словесности, которая сейчас наверху и в чести. Это принципиально, мне кажется, для этой премии. Я думаю, что и Александр Исаевич и все члены жюри, которых я, кстати, уважаю очень, они причастны к этой идее и они стараются выдерживать этот уровень. Что касается меня, то конечно эта премия поддержка такая дружеская и литературная поддержка, но конечно я не живу посреди литературного ненастья. В мою комнату или в мой кабинет оно не заглядывает.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Скажите пожалуйста, вот вы сказали о традициях, и в формулировке премии было сказано о вашей верности традициям. Что для вас означает - верность традициям русской литературы?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Это конечно не простой вопрос и вместе с тем очень простой. Это прежде всего не врать, во-вторых, если уж говорить современным языком, никому не продаваться, а если говорить уже несколько обветшавшем языком, ни в какие партии не вступать. Я имею в виду литературные партии в данном случае, потому что когда на горизонте литературы появляется талант, на него начинают посягать сразу множество партий. Множество партий хотят его присвоить, хотят чтобы он был свой и т.д. Вот такое вступление в любую из литературных партий заказано для человека. который хочет соблюдать традиции русской литературы ХIХ века. А потом посмотрите, ведь в сущности говоря, в ХIХ веке у нас не было литературоведения, правда?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - У нас была литературная критика.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Критика, да, которая являлась продолжением литературы и сама была литературой. Как бы вы не относились к Белинскому, но Белинский был писателем, который умел писать прекрасно.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - То есть в какой-то степени вы чувствуете себя продолжателем дела Белинского?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Да. А как прекрасно писал Писарев. Я например очень любил его в юности именно за его блестящий стиль, понимаете. Уже скучнее были Добролюбов и Чернышевский, а Писарев был фейерверк.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Да, очень эмоционален, но мне кажется, что все-таки, если говорить о Писареве, то мне кажется, что можно сказать о его принадлежности к той или иной партии.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Безусловно, вы правы конечно. Я брал у Писарева исключительно только стиль, блеск. В юности для мня это очень много значило, сейчас уже не так важно для меня, важно что сказать, а не как.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Нам по пейджеру задали вопрос: скажите пожалуйста, почему вы сравниваете писателя афганца с Толстым?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я говорю о своем впечатлении. О первых рассказах Олега Ермакова, который напомнили мне «Севастопольские рассказы» Толстого. И я в душе надеялся, что может быть с этой страшной войны придет все-таки пусть один писатель, но писатель калибра Толстого, потому что Толстого может быть породила именно Крымская война, как писателя. Хотя конечно вот это моя надежда не оправдалась, в том смысле, что Ермаков не Толстой, но поверьте мне, что это очень достойный, русский писатель.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Скажите, не кажется ли вам, что попытки разорвать с традициями многолетними, вековыми традициями русской литературы все-таки иногда приводит к каким-то очень интересным результатам и появляются очень интересные и хорошие произведения, которые нельзя рассматривать только в контексте традиций русской литературы?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну разумеется, хотя мы как-то переходим, перешагиваем через такой период, который носит в истории литературы название Серебряного века. Ведь русская классика заканчивается, условно говоря, Толстым и Чеховым, да? То первые 10-20 лет ХХ века появилось много талантливых писателей, которые как бы оторвались от традиций русской литературы. Серебряный век дал блестящие образцы в области формы, но он уже не стоял в стороне от общего обезбоживания русской интеллигенции и русского народа. Как скажет Блок, - свобода, эх, эх, без креста. Вот эта традиция христианская стала уже истекать в эти годы. Затем наступил период советской, так называемой литературы, которая, как ни странно, если исключить некоторые жестокие проявления ее, была более милосердной и сочувствующей людям, нежели современная словесность, которая далека от этих чувств. Вы знаете, все-таки уже в 70-е годы эта традиция снова поднялась наверх. Когда появились писатели-крестяне, которым предстояло уже оплакать русскую деревню, потому что она уходила. Как говорил Солоухин, как Атлантида погружалась на дно. Это была литература боли, литература любви. И вот это чувство воскресло в ней. Конечно это была не просто литература, которая агитировала за любовь и милосердие. Это была литература, которая продлила жизнь русскому языку. Это были прекрасные писатели, владевшие прекрасным русским словом.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А есть ли противопоставления писателей-почвенников, писателей-крестьян и интеллектуальной, столичной, может быть часто городской прозы.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Нет, почему, среди писателей пишущих о городе были по-моему очень талантливые люди, такие как Трифонов, например, но все-таки Россия это страна крестьянская, хотя уже крестьянство убывало. Если его в конце 20-х годов просто уничтожали, то потом пришла война, которая уничтожила еще огромную часть крестьянства. Солдаты были крестьяне в основном. Москву спасли сибиряки, тоже крестьяне. Появление крестьянских писателей это был последних вздох коренного населения России.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Наша слушательница спрашивает: расскажите пожалуйста, что вы думаете о писателе Пелевине? Я так понимаю, что этот писатель относится как раз к числу тех, которых вы не любите читать?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Вы знаете, я когда-то наверное лет 10 назад в поезде читал его повесть «Желтая звезда» по-моему.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - «Желтая стрела». Наверное.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - «Желтая стрела», да. Я должен сказать, что мне это было не интересно, потому что я знал - что это, для чего это делается и как это кончится.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вроде бы пока не кончилось.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Да, это такой субпродукт собственно говоря, а не литература.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Почему?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну как вам сказать, что такое субпродукт. Это вторичный продукт, да? Я отношу это именно ко вторичному продукту, потому что ни языка, ни какой-то крупной мысли, ни какого-то великого чувства там не было.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А вторичен этот продукт по отношению к чему, как вам кажется?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я думаю к тому, что первично, т.е. к прекрасной литературе, к классике.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Как вы относитесь к постмодернизму?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Очень плохо. Я хорошо знаю некоторых авторов, когда я работал в «Литгазете» в 90-е годы, я с ними сталкивался. Среди них были и талантливые люди, как бы зараженные, как будто им сделали какую-то прививку дурную. Я надеюсь, что некоторые из них все-таки излечатся, потому что все-таки бог им дал дар слова, дал бы он еще им дар любви, было бы замечательно.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вам кажется, что не хватает современной, вот этой вторичной, по вашему мнению, такой дробной литературе, не хватает именно чувства?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Да, они холодные, они мертвые.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А вам не кажется, что литература - зеркало жизни, может быть все так и должно быть?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну что значит должно быть. Я вообще не люблю слово «должно», потому что оно к чему-то обязывает, в его звучании сквозит насилие, понимаете? Вы хотите сказать, что сама жизнь такая и поэтому писатели такие, да, жизнь жестокая конечно сейчас, беспощадная. Она конечно боготворит деньги, и это конечно болезнь еще более серьезная, чем просто некоторые приемы постмодернизма.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Если говорить о деньгах, насколько важно, что Александр Исаевич Солженицын своими деньгами независимо награждает писателей.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Вот в этом конечно единственность и ценность его премии. Я не хочу сейчас быть поэтом этой премии, поскольку мне присудили ее, но это объективная точка зрения моя. Конечно это исключительная премия в том смысле, во-первых, что она не государственная, не олигархическая, что ее выдают не из кармана богатого жулика. Это премия дающаяся из честных рук и это премия истинно отечественная, потому что именно за фамилией Солженицына стоит та самая традиция, о которой мы говорили и не только традиция чисто литературная, традиция человеческая, традиция, когда писатель хочет жить так, как пишет, и живет так, как пишет. Когда он не отделяет прокламируемые им идеал от своей жизни. Это во-первых. А во вторых эта премия дается из средств, которые составляют гонорар за книгу «Архипелаг ГУЛАГ». Я считаю, что это премия, которую дает не только Солженицын, но которая идет от имени тех людей, которые погибли, которых расстреляли, повесили, убили, затоптали. Их голос тоже звучит в заключительном голосе жюри, а для меня это очень важно.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Игорь Петрович, премия Солженицына дается по совокупности заслуг, а не за отдельное произведение. Кажется ли вам, что это премия не только литературная? Такие слова, как нравственность, достоинство, которые звучат на вручении этой премии, кажется ли вам, что там есть что-то еще кроме литературы?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Как вам сказать, вы думаете слово нравственность отделяется от литературы?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Нет, не обязательно.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Все-таки это премия литературная безусловно. Во-первых, потому что ее дает очень крупный писатель, сам умеющий прекрасно писать, и, во-вторых, потому что все-таки он дает эту премию. В прошлом году премия была дана актеру и режиссеру, но косвенно она шла в адрес Достоевского, не правда ли? Вы хотите сказать о том, что есть всякие привходящие и выходящие соображения, когда дается какая-то премия?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Нет, не какие-то специальные тайные соображения, просто.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - А скажите ли вы мне прямо, является ли каждая литературная премия Нобелевская, очередная, каждого года, чисто литературной?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Трудно сказать, часто говорят о том, что есть и политика в этих решениях.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну вот например, когда премия присуждалась Бунину, конечно имелось в виду его изгнанничество, хотя Бунин прекраснейший писатель. Когда присуждалась премия Бродскому, тоже имелась в виду его судьба, не правда ли? Хотя Бродский прекрасный поэт.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Кстати, о Нобелевской премии, правда, что вы выдвигали Фазиля Искандера на Нобелевскую премию несколько лет подряд?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Это правда.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А как это происходило?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну вы знаете, я не имею права выдвигать на Нобелевские премии. Это имеет права только члены Академии, ну и конечно в Скандинавии даже каждый заведующий кафедры славистики или просто литературы имеет право выдвигать на премию, такие условия. Я это сделал, когда формально считался председателем Союза российских писателей, я так и подписал свое обращение в Нобелевский комитет. И я считаю, что роман Искандера «Сандро из Чегема» достоин этой награды.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вот Нобелевская премия - это такой общемировой литературный ориентир. Как вам кажется, премия Александра Солженицына станет таким же ориентиром для России?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Думаю, да.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А есть что-то особенное в русской литературе, та духовность о которой так часто говорят?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я это слово не люблю, духовность.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Понятно. А как бы вы сформулировали, что отличает русскую традиционную литературу, о которой мы с вами говорили, от литературы других стран?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну все-таки если идти по вершинам, понимаете, то отличий не так уж много, потому что там, где речь идет о Сервантесе, там нет отличия от той литературы, которую создавали Гоголь, Тютчев, Толстой и Достоевский. Известный прагматизм западной литературы, ее культурная закрытость такая, конечно отличается от русской литературы, которая более открыта, более сердечна, может быть лирична. Ну что ж, эпос это то, чем можно измерят и чувства тоже. Бывают эпические чувства.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Наша слушательница спрашивает о вашем отношении к еще одному писателю, к Андрею Платонову.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Андрей Платонов - это самый великий писатель ХХ века в России.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Даже так?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Даже так.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А почему?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Платонов это целая Вселенная, непознанная естественно не только до сих пор, я думаю и в будущие времена она не будет познана до конца. Платонов удивительное явление русской литературы. Это сын слесаря железнодорожного, в своих первых статьях воспевавший Ленина как Христа и затем заглянувший в революционную бездну и понявший ужас того, что произошло и создавший эпос отчаяния, который не превзошел никто.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вам кажется, что он трагичный писатель?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Кроме того словесный мир Платонова бесконечен, как Вселенная. Я не знаю другого такого писателя, и речь идет не о количестве слов, а абсолютной экстерриториальности его языка даже по отношению к великой русской литературе. Трудно сказать от кого он произошел. Он как бы произошел сам по себе.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Игорь Петрович, вопрос, который я задал вам в начале нашего разговора, звучал так: помогает ли солженицынская премия пережить пору культурного ненастья. Вот скажите пожалуйста, что должно произойти в современной русской литературе, о которой вы отзываетесь не очень хорошо, чтобы все-таки мы вернулись к традиции русской литературы или наконец появились действительно великие писатели в России, именно исходя из ваших критериев?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Вы знаете Петр, однажды, когда я был в Оптиной Пустыне, мы снимали там фильм о Гоголе для телевидения, я встречался с настоятелем монастыря, отцом Евлогием. Ну как вы знаете, и, может быть, слушатели знают, что в Оптиной Пустыне был скит, где жили старцы, к которым на исповедь ходили и Толстой и Достоевский, и Гоголь, и Константин Леонтьев. В то время, когда я был в Оптиной Пустыне, скит пустовал и принадлежал к районному отделу культуры, хотя сама обитель уже восстанавливалась. Я спросил отца Евлогия, скажите пожалуйста, этот скит вновь заселят такие люди, которые жили тогда? Святой Дух появится здесь, или здесь будет что-то другое? Он мне сказал следующее: вы знаете, это как огонь, который ушел под землю, и он не гаснет там, он идет и идет под землей, и мы не знаем, где он выйдет, может быть он выйдет здесь, а может быть он выйдет в другом месте. Так вот этот огонь выйдет, Петр, но я не знаю в каком месте.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Религиозный провиндециализм.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Да, конечно, конечно.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Но это пассивный подход к окружающей действительности.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я бы не сказал, а что такое активный подход?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Что нужно сделать, что изменить для того чтобы русская литература стала опять великой?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Она должна вернуться к тому от которого она отпала, к Богу.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Вы верите в христианское будущее русской литературы?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я думаю не только русской литературы, но и народа и даже если хотите всего мира, другого пути нет.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А есть, по вашему мнению какие-то современные писатели, продолжающие писать сейчас, которые двигаются в этом направлении?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну вот я вам назвал имя Петра Краснова из Оренбурга. Я думаю, что он движется в этом направлении. Конечно нельзя объять необъятного, нужно повиниться в том, что я не могу полнее ответить на ваш вопрос, потому что я совсем не нигилист и не отношусь нигилистически к нашему времени, и я абсолютно уверен, что есть таланты, которые я просто не знаю, которые уже пошли по этому пути.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А как вы думаете, этим малоизвестным талантам не дают премию Александра Солженицына, - это потому? что Александр Исаевич тоже не знает о них пока?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну я думаю, что премия Солженицына была дана, вот скажем Панарину или Топорову, тем людям, которых широкие слои интеллигенции не знали, они не звучали и не были на слуху. Это говорит о том, что Солженицын все-таки, ну не он только, а его жюри, ищут вот таких людей, которые еще не известны миру, но которые уже достойны известности.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Нравится ли вам, что пишет сам Александр Солженицын в последнее время?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я ведь писал об Александре Исаевиче и часто не соглашался с ним. Надо сказать, это тоже говорит о высоком достоинстве учредителя этой премии, который так отнесся ко мне, потому что я часто спорил с ним и был нелицеприятен, когда писал о нем, хотя я все-таки люблю его как писателя и как личность, но это не исключало моего спора с ним. Когда отмечалось его 85-летие, я выступил с докладом «Солженицын и выборные места из переписки с друзьями», где были весьма такие, ну нелицеприятные мысли о публицистике Солженицына, допустим, хотя дело не в нем, а дело в эпохе. Конечно Гоголь не мог себе представить, что переживет такой человек, как Солженицын. Но тем не менее, такой спор между нами случался и случается, а как к писателю, я отношусь к нему с самым высоким почтением. Я скажу вам, когда я преподавал три года в Финляндии, я читал на семинарах вслух прозу Солженицына, в частности «Один день Ивана Денисовича» и финские студенты, которые меня слушали, плакали.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Скажите пожалуйста, если говорить о ваших отношениях с Солженицыным как писателем, что больше всего вы цените в его творчестве, и как вы думаете, почему именно смог основать эту премию и стал своего рода культурным ориентиром?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Ну есть для этого все основания. не внешние конечно, он все-таки лауреат Нобелевской премии, единственный сейчас в нашей стране, он попросту единственный, великий человек сейчас в России. Вы чувствуете дефицит великих людей сейчас?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - Ну я, пожалуй, все-таки с вами не соглашусь.

И. ЗОЛОТУССКИЙ - А нации они нужна, как воздух, такие люди. Так вот, конечно, он имел для этого основания, потому что он написал «Архипелаг ГУЛАГ». Он написал «Один день Ивана Денисовича», этого уже достаточно для того чтобы он имел права на такую премию.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А скажите, пожалуйста, это личное решение все-таки Александра Исаевича?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Вы знаете, этого я не знаю, откровенно говоря. Я познакомился с Александром Исаевичем совсем недавно, в 99 году, на вручении премии Инны Леснянской. До этого я не был с ним знаком, хотя естественно мы даже обменивались письмами, но это было связано с печатаньем его брошюры «Как нам обустроить Россию» в «Литературной газете», где я работал тогда. Так что у меня никаких сведений о работе жюри и участия Александра Исаевича в этой работе нет.

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - А как вы, кстати, относитесь к этому произведению Солженицына?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Какому?

П. МАНСИЛЬЯ-КРУЗ - К брошюре «Как нам обустроить Россию»?

И. ЗОЛОТУССКИЙ - Я отношусь к нему, вернее я отношусь к тому, что с ним случилось, с большой печалью, потому что сейчас, буквально в эту минуту, когда обрушиваются все эти реформы, псевдореформы, мы видим, что Солженицын предлагавший свой путь обустроения России был прав.

 
Конкурс: «Эрмитаж. Коллекция». Совместный проект "Радио России" и Государственного Эрмитажа
«Аэростат» Бориса ГРЕБЕНЩИКОВА
АФИША
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
© 2018 Государственный интернет-канал "Россия" 2001 - 2018. Cвидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-26539 от 22 декабря 2006 года. Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. При любом использовании текстовых, аудио-, фото- и видеоматериалов ссылка на www.cultradio.ru обязательна. При полной или частичной перепечатке текстовых материалов в Интернете гиперссылка на www.cultradio.ru обязательна. Для детей старше 16 лет. Реклама на сайте: тел. +7 (495) 617-02-62, е-mail: contact@roden-media.ru, ad@vesti.ru.